Академик РАН Евгений Чойнзонов об онкологии, лекарствах и санкциях

ТОМСК, 19 апр – РИА Томск, Ольга Трепова. Врачи-онкологи и пациенты этого профиля начали сталкиваться с перебоями в поставках импортных расходных материалов, препаратов и реактивов в Томске из-за проблем с логистикой, рассказал в интервью РИА Томск директор Института онкологии Томского национального исследовательского медицинского центра (ТНИМЦ), главный внештатный специалист-онколог по СФО, академик РАН Евгений Чойнзонов. Ранее сообщалось, что антироссийские санкции могут привести к сбоям поставок лекарств и медицинских устройств и, как следствие, к их дефициту. Аптеки столкнулись с повышенным спросом на многие препараты. Регион получил 1,8 миллиарда рублей, чтобы закупить лекарства впрок. Жизненно необходимые препараты подорожали в Томской области в марте на 5,1%. О роли импорта – Евгений Цыренович, какую часть в лечении онкоболезней занимают импортные медикаменты? – Вы задеваете самую болевую точку: все качественные лекарственные препараты в онкологии – это, к сожалению, импортные. Но в последнее время стали появляться совместные фирмы российско-французские, российско-американские совместные производства, которые выпускают как медицинские препараты, так и расходные материалы. Но, тем не менее, от зарубежных поставок мы очень сильно зависим. Те же самые иммуноонкологические, таргетные препараты – все иностранного производства. – Какая ситуация в Томской области с лекарствами иностранного производства для онкобольных – есть ли они в наличии? – Эти проблемы могут появиться на горизонте, так как мы стали замечать перебои в поставках. Я думаю, это связано с нарушением логистики, транспортных цепочек, в результате удлиняются сроки поставки. Жить стало сложнее, но сказать, что медикаментов нет, нельзя. Например, вот уже две недели мы ждем расходные материалы для иммуногистохимии, у нас остался небольшой запас. Многие зарубежные фирмы, представленные в России, хоть они и хотят продемонстрировать свою гуманистическую направленность, но, тем не менее, для России поставки осуществляются с некоторым запозданием. – Как это влияет на работу клиники института? – Мы являемся Референс-центром для регионов Сибири и Дальнего Востока. Региональные онкодиспансеры присылают нам гистологические материалы для подтверждения диагноза на более высоком методологическом уровне. Например, для того, чтобы мы подтвердили, что опухоль действительно является раком легкого, а не метастазом другого опухолевого процесса. Помимо этого, мы должны проводить сложнейшие иммуногистохимические исследования. Сейчас мы временно эти исследования приостановили для регионов, пока не будем обеспечены в полном объеме расходными материалами и реактивами. У нас в клинике одномоментно находятся более 280 пациентов, мы не можем оставить их без лечебной помощи. Наша задача не просто поставить диагноз "рак", нам нужно знать какой это рак, с какими молекулярно-генетическими нарушениями, показан ли пациенту, к примеру, предоперационный курс химиотерапии, и на основании этого мы должны строить алгоритм лечения. Надеюсь, что все восстановится по поставкам, и что это явление временное. – Какие риски существуют для проведения химиотерапии? Она проводится импортными медикаментами? – Важна поставка не только химиопрепаратов. Есть такое понятие как "терапия сопровождения", то есть, чтобы переносимость препарата была достаточно легкой, мы вводим больному определенные препараты (импортного производства. – Ред.). Естественно, наши больные должны быть обеспечены полным арсеналом лекарств. – Есть ли какие-то томские разработки – имею в виду лекарства, оборудование, расходные материалы, которые для онкологов сегодня были бы актуальны и востребованы? – Уже 30 лет в отделении лучевой терапии НИИ онкологии используется малогабаритный мобильный бетатрон (производство Томского политехнического университета). В случае, если мы проводим операцию по удалению опухоли и понимаем, что высок риск рецидивирования, выполняем облучение и снижаем риск рецидивирования. Это все делается одномоментно во время оперативного вмешательства. Так делают японцы, итальянцы и … томичи. Мы создали консорциум, объединились с сотрудниками АО "Информационные спутниковые системы" имени М.Ф. Решетнева в Красноярске, они будут изготавливать стойку, с помощью которой бетатрон можно будет легко передвигать по операционному залу, и тиражировать эту методику лечения. Кроме того, сейчас мы разрабатываем радиофармпрепараты, которые позволяют диагностировать опухолевые процессы. Ранее созданный совместно с ТПУ радиофармпрепарат для визуализации сторожевых узлов "99mTc-Алотех" вошел в число ста лучших разработок России за 2020 год. Использование этого отечественного препарата позволяет снизить диагностические затраты, которые требуются при ПЭТ-томографии. Болеть стали меньше? – Какая динамика по онкозаболеваемости в Томской области по итогам 2021 года? – Пандемия COVID-19 принесла очень много проблем в нашу работу. По статистике, в 2021 году произошло снижение уровня заболеваемости, но это не истинное снижение, просто пациенты не дошли до онкологов из-за того, что профосмотры были отодвинуты на дальний план. Сегодня возобновились диспансерные наблюдения, открыты скрининговые программы. Думаю, что последствия коронавируса скажутся на стадийности опухолевого процесса: к нам придут больные уже не с первой-второй стадией, а с третьей и четвертой, когда лечить трудно и финансово затратно. – Рак какой локализации лидирует в Томской области? – Лидером является рак молочной железы, кожи, легкого, большой удельный вес занимают онкоурологические и гинекологические заболевания. В пятерку лидирующих входят опухоли кишечника и головы и шеи. – В связи с коронавирусом и перебоями поставок расходных материалов вы продолжаете лечить иногородних пациентов? – По количеству иногородних пациентов мы являемся лидерами. 63-65% процентов больных у нас – это пациенты из других территорий: Кемеровской, Новосибирской областей, Забайкальского, Приморского, Хабаровского краев, Тывы, Якутии, Бурятии. Если по месту жительства можно провести стандартное лечение, то у нас пациенты получают высокотехнологичную медицинскую помощь. Например, при опухолях головы и шеи мы выполняем обширные операции: убираем нижнюю и верхнюю челюсть, но при этом образуется огромный дефект зоны лица. Больной в таком состоянии не сможет быть адаптирован в обществе. Этим больным мы выполняем реконструктивно-пластические операции, добиваясь эстетического и косметического результата на очень высоком уровне. Больной возвращается в свою семью, общается с родными, соседями, может принимать участие в обычной семейной жизни. Наша идеология – полностью восстановить утраченные костные, хрящевые, мягкотканные структуры и вернуть внешний вид человеку, чтобы он был адаптирован в обществе. Это позволяют нам выполнять как уровень квалификации наших сотрудников, так и самые современные методики, которые мы применяем в лечении онкобольных по всем локализациям