Дефицит от Калининграда до Владивостока. В России не могут найти в аптеках нужных лекарств
Новая система маркировки лекарств QR-кодами, которая последние несколько недель работает в России, уже парализовала работу аптек и больниц и привела к дефициту множества препаратов. Пациенты рассказали Настоящему Времени, что в аптеках стало сложно достать препараты, которые нужны онкобольным, беременным, людям с тромбозами и другими диагнозами. И такая ситуация наблюдается в разных городах по всей стране.
Владимир Моргун живет в Перми, у мужчины тромбоз нижних конечностей. Он уже пережил несколько операций, лечился от онкологии, а теперь должен регулярно принимать препараты для разжижения крови "Ангиофлюкс" или "Вессел-дуэ". Но ни то ни другое лекарство сейчас в аптеках Перми Владимир найти не может. А пока лекарств нет – он боится сделать даже лишний шаг.
"При ходьбе, бывает, нога синеть начинает. Возле пальцев сильнее выступают вены, прожилки эти. Постоишь минут три-пять, дальше пойдешь – опять остановка, – показывает Моргун на свою ногу с посиневшими венами. – Прошел метров до 50 – опять остановка. Так и живем".
Препараты для разжижения крови пропали не только в Перми: они стали дефицитом во многих российских регионах. Отчасти спрос на них вырос из-за пандемии коронавируса: лекарства этой группы прописывают во время лечения для профилактики образования тромбов. Но на деле препараты нужны гораздо большему числу пациентов, например некоторым будущим мамам.
В Хабаровске препараты этой группы часто ищут через инстаграм-блог Ольги Серебряковой.
"Когда повышенная коагуляция, то есть кровь сильно густая, сердце и давление начинают барахлить. Это одинаковая угроза как для ребенка, так и для матери. Могут преждевременные роды начаться, тогда ребенок может инвалидом родиться. Это тот препарат, от которого зависит жизнь обоих", – объясняет Ольга. Она сама пережила три неудачные беременности, прежде чем смогла родить сына.
За лекарствами, разжижающими кровь, также в буквальном смысле охотятся пациенты онкобольниц: для них это важная часть терапии. Перерыв в лечении может грозить смертельными осложнениями. Москвичке Софье Дворянской повезло найти лекарство для своей мамы в Санкт-Петербурге. Но запаса ей хватит только на месяц, а во-вторых, девушка не смогла бы купить препарат лишь своими силами.
"Мы нашли его в нескольких маленьких аптеках в Санкт-Петербурге и в одной аптеке в Губкине. Чтобы достать препарат, мне понадобилось задействовать четырех человек", – рассказывает Софья.
Если верить онлайн-справочнику, сейчас в Петербурге "Клексана" нет ни в какой дозировке. Лекарственный рынок в России парализован из-за новой системы маркировки препаратов. На каждой пачке теперь должен быть уникальный QR-код, а о любом движении лекарства надо уведомлять специального оператора. Система разработана "Центром развития перспективных технологий", частично ей владеет государственная корпорация "Ростех". Но фармацевты и поставщики лекарств жалуются, что сервис не отлажен, а работа многих аптек оказалась парализована.
Но часть лекарств стала дефицитом не только из-за новых правил продажи. Свою роль сыграла и политика импортозамещения импортных препаратов лекарствами российского производства: произведенные в России дженерики порой оказывались низкого качества.
"За последний год "Верофарм", например, отозвал 100 серийных партий, потому что препараты не соответствовали по качеству. Не соответствовали стандартам, – объясняет директор петербургского благотворительного фонда помощи детям с онкозаболеваниями "Свет" Юлия Божина. – Потребность уже не удовлетворялась несколько лет подряд. Наше импортозамещение не сработало на 100% и не смогло заменить те препараты, которые закупались из-за рубежа".
Иностранным компаниям-производителям, даже если бы они хотели, не всегда можно работать на российском фармрынке. Например, во время государственных закупок их отсекают в рамках правила "Третий лишний": когда есть две отечественные компании, импортные предложения просто не рассматривают. В октябре главы тридцати российских благотворительных фондов обратились к Владимиру Путину. По их данным, в разных медучреждениях уже тогда критически не хватало 26 незаменимых противоопухолевых препаратов. После их обращения в Антимонопольной службе признали, что правила конкурсных процедур следует пересмотреть. А онколог Маргарита Белогурова прямо говорит о том, что меры, которые чиновники ввели для защиты российского фармбизнеса, оказались небезопасны для российских пациентов.
"Использование некоторых отечественных препаратов снижает результаты лечения. В частности, у детей с острым лимфобластным лейкозом использование отечественных препаратов привело к увеличению рецидивов в три раза", – подчеркивает Маргарита Белогурова, доктор медицинских наук.
Чтобы вернуть лекарства в продажу, глава правительства Михаил Мишустин уже разрешил упрощенный режим оборота препаратов до июля следующего года. В теории это должно упростить работу фармацевтам. Но прямо сейчас герои нашего репортажа продолжают искать нужные им лекарства.
Владимир Моргун живет в Перми, у мужчины тромбоз нижних конечностей. Он уже пережил несколько операций, лечился от онкологии, а теперь должен регулярно принимать препараты для разжижения крови "Ангиофлюкс" или "Вессел-дуэ". Но ни то ни другое лекарство сейчас в аптеках Перми Владимир найти не может. А пока лекарств нет – он боится сделать даже лишний шаг.
"При ходьбе, бывает, нога синеть начинает. Возле пальцев сильнее выступают вены, прожилки эти. Постоишь минут три-пять, дальше пойдешь – опять остановка, – показывает Моргун на свою ногу с посиневшими венами. – Прошел метров до 50 – опять остановка. Так и живем".
Препараты для разжижения крови пропали не только в Перми: они стали дефицитом во многих российских регионах. Отчасти спрос на них вырос из-за пандемии коронавируса: лекарства этой группы прописывают во время лечения для профилактики образования тромбов. Но на деле препараты нужны гораздо большему числу пациентов, например некоторым будущим мамам.
В Хабаровске препараты этой группы часто ищут через инстаграм-блог Ольги Серебряковой.
"Когда повышенная коагуляция, то есть кровь сильно густая, сердце и давление начинают барахлить. Это одинаковая угроза как для ребенка, так и для матери. Могут преждевременные роды начаться, тогда ребенок может инвалидом родиться. Это тот препарат, от которого зависит жизнь обоих", – объясняет Ольга. Она сама пережила три неудачные беременности, прежде чем смогла родить сына.
За лекарствами, разжижающими кровь, также в буквальном смысле охотятся пациенты онкобольниц: для них это важная часть терапии. Перерыв в лечении может грозить смертельными осложнениями. Москвичке Софье Дворянской повезло найти лекарство для своей мамы в Санкт-Петербурге. Но запаса ей хватит только на месяц, а во-вторых, девушка не смогла бы купить препарат лишь своими силами.
"Мы нашли его в нескольких маленьких аптеках в Санкт-Петербурге и в одной аптеке в Губкине. Чтобы достать препарат, мне понадобилось задействовать четырех человек", – рассказывает Софья.
Если верить онлайн-справочнику, сейчас в Петербурге "Клексана" нет ни в какой дозировке. Лекарственный рынок в России парализован из-за новой системы маркировки препаратов. На каждой пачке теперь должен быть уникальный QR-код, а о любом движении лекарства надо уведомлять специального оператора. Система разработана "Центром развития перспективных технологий", частично ей владеет государственная корпорация "Ростех". Но фармацевты и поставщики лекарств жалуются, что сервис не отлажен, а работа многих аптек оказалась парализована.
Но часть лекарств стала дефицитом не только из-за новых правил продажи. Свою роль сыграла и политика импортозамещения импортных препаратов лекарствами российского производства: произведенные в России дженерики порой оказывались низкого качества.
"За последний год "Верофарм", например, отозвал 100 серийных партий, потому что препараты не соответствовали по качеству. Не соответствовали стандартам, – объясняет директор петербургского благотворительного фонда помощи детям с онкозаболеваниями "Свет" Юлия Божина. – Потребность уже не удовлетворялась несколько лет подряд. Наше импортозамещение не сработало на 100% и не смогло заменить те препараты, которые закупались из-за рубежа".
Иностранным компаниям-производителям, даже если бы они хотели, не всегда можно работать на российском фармрынке. Например, во время государственных закупок их отсекают в рамках правила "Третий лишний": когда есть две отечественные компании, импортные предложения просто не рассматривают. В октябре главы тридцати российских благотворительных фондов обратились к Владимиру Путину. По их данным, в разных медучреждениях уже тогда критически не хватало 26 незаменимых противоопухолевых препаратов. После их обращения в Антимонопольной службе признали, что правила конкурсных процедур следует пересмотреть. А онколог Маргарита Белогурова прямо говорит о том, что меры, которые чиновники ввели для защиты российского фармбизнеса, оказались небезопасны для российских пациентов.
"Использование некоторых отечественных препаратов снижает результаты лечения. В частности, у детей с острым лимфобластным лейкозом использование отечественных препаратов привело к увеличению рецидивов в три раза", – подчеркивает Маргарита Белогурова, доктор медицинских наук.
Чтобы вернуть лекарства в продажу, глава правительства Михаил Мишустин уже разрешил упрощенный режим оборота препаратов до июля следующего года. В теории это должно упростить работу фармацевтам. Но прямо сейчас герои нашего репортажа продолжают искать нужные им лекарства.