Терапия и физика

28 августа отметил 70-летие Сергей Всеволодович Акулиничев –
доктор физ.-мат. наук, завлабораторией медицинской физики Института ядерных исследований РАН, создатель комплекса лучевой терапии, в котором исследуются и применяются на практике передовые методы лечения онкозаболеваний.

Сергей Акулиничев родился в Москве, учился в школе с гуманитарным (французским) уклоном, но больше интересовался физикой и математикой. Родители же были специалистами-железнодорожниками, отец – проректор по науке МИИТ, мама – эксперт по проектированию железных дорог и станций. Например, крупный узел Бекасово по Киевскому направлению проектировался под её руководством. Конечно, они хотели, чтобы сын продолжил их дело, но Акулиничева заинтересовала фундаментальная наука. «Поступил в МИФИ, но там был, как мне казалось, более инженерный уклон, – рассказывает он. – Поскольку окончил первый курс на все пятёрки, удалось перевестись без потери года на физфак МГУ». Аспирантуру Сергей проходил в Дубне, в ОИЯИ, но работать хотелось всё-таки ближе к дому, и в 1977 году он устроился в ИЯИ. «Принимал меня на работу директор института академик Альберт Никифорович Тавхелидзе, – вспоминает он. – В теоротдел он отбирал сотрудников лично». Наставником, а потом и коллегой стал Георгий Михайлович Ваградов, вместе с ним и Сергеем Кулагиным Акулиничев сделал в 1980-е цикл работ по кварковым степеням свободы в ядрах. «Удивительным образом мы и сейчас почти каждую неделю получаем новые ссылки на публикации, которым почти 40 лет», – отмечает учёный. В 1997-м он защитил докторскую, а примерно в 2000-м состоялся разговор с директором Виктором Матвеевым. Тот поделился проблемой: есть проект протонной терапии, а заниматься им некому. В это время Акулиничев, по совпадению, изучал публикацию, описывающую пик Брэгга – распределение энергии при взаимодействии протона со средой. В отличие от лёгких фотона и электрона основную часть энергии он тратит прямо перед моментом остановки, почти не затрагивая клетки, расположенные до опухоли. Акулиничев сдвинул мышку, на экране появился известный график… «Это судьба!» –
решил Матвеев и предложил возглавить проект.

Изменилось практически всё. Вместо теоротдела на Ленинском проспекте – Троицк. «Каждый день я сюда добирался, чаще всего на автобусе, через лесок можно было пройти пешком прямо в 25-е здание», – вспоминает он. Сам комплекс присутствовал в виде квадратика на плане ускорителя ещё в 1970-х, но ничего конкретного проектировщики (ГСПИ) не заложили, да и не могли – представления о протонной терапии были самые общие. Это предстояло сделать Акулиничеву. По вечерам он изучал теорию взаимодействия протонов со средой, а днём вникал в строительные вопросы…

«Я изучал все примеры, – вспоминает он. – Самый передовой опыт был в ИТЭФе в Москве, я ездил к ним каждую неделю, бывал и в Швейцарии, в PSI под Цюрихом». И вот около 10 лет назад заработал первый в академической науке центр, где в сотрудничестве с Больницей РАН реально лечили людей (всего прошло около 300 пациентов). Правда, не на протонном пучке, а на конвенциональных лучевых установках, которые тоже удалось включить в проект. Сейчас из-за переоформления документов лечение приостановилось, а вот исследования по протонной терапии получили второе дыхание.

Три года назад в Англии и Франции появились первые работы по флэш-терапии – варианту протонной терапии, в котором используются ультракороткие и мощные импульсы в одном сеансе терапии вместо нескольких. При этом меньше страдают здоровые клетки, а ещё метод идеально подходит к возможностям линейного ускорителя, такого как в ИЯИ, а не к распространённым в ядерной медицине синхротронам.

Правда, пока до лечения дале-
ко – идут эксперименты по ультра-флэш-терапии (импульсы около 100 мкс) на клеточных культурах. Один был весной, следующий планируется на осень, в случае успеха на очереди животные, затем добровольцы-пациенты.
А коллеги из ИЯИ уже разрабатывают небольшой линейный ускоритель для медицинских нужд. «Дорога длинная, трудная, но важно не только то, что мы готовимся к лечению, но и то, что мы получаем абсолютно новые знания, которые пригодятся во всех центрах протонной терапии в мире», – отмечает Акулиничев.

Так признанный теоретик стал успешным практиком. А вдохновляет учёного и то, и другое.
«В обоих случаях в первую очередь была оригинальная идея, – говорит он. – И в ядерной физике, и в лучевой терапии. Есть ещё ряд задумок, которые я надеюсь воплотить. Планов очень много!»

Владимир МИЛОВИДОВ,

фото из архива