43 года на скорой: врач Владимир Шустер — о спасении с "того света", опасных пациентах и трагических случаях с детьми
43 года на линии между жизнью и смертью... Владимир Шустер, врач подстанции № 2, знает о работе скорой всё. Заслуженный врач Крыма рассказал, какие новые причины заставляют людей вызывать бригаду, кто и почему «охотится» на медиков и какие вызовы запомнятся навсегда.
ЛЮДИ НЕ МЕНЯЮТСЯ
– Как меняется портрет пациентов? Вызывают ли теперь люди скорую по новым поводам?
– Время идёт, а причины вызовов не меняются: сердце, желудочно-кишечный тракт, сосудистые нарушения, головной мозг. Давление, инфаркты, инсульты, панкреатиты, проблемы с ЖКТ. Из «нового» разве что простудные заболевания, но и они всегда были. Я не беру в расчёт ковид или гонконгский грипп, это отдельная история и очень тяжёлый период.
– Есть ли сегодня его отголоски: новые жалобы, последствия?
– У многих нарушения сердечного ритма, сосудистые проблемы. У одного нашего молодого врача тяжёлое воспаление коленных суставов, речь шла даже об операции.
– Количество вызовов в целом растёт?
– Если раньше за сутки было условно 10 вызовов, то сейчас – 20. Кадров не хватает, и это сказывается на нагрузке. Но главная причина в том, что люди не надеются на поликлинику и ищут выход через скорую помощь. Вспомните, как раньше была живая очередь: спрашивали, кто последний, и терапевт принимал всех. Сейчас нужно записываться, а к узким специалистам – только через терапевта. У человека болит сердце, но к кардиологу он может попасть только через две недели. Поэтому люди выбирают путь наименьшего сопротивления – звонят в 103. Приезжает врач и сразу снимает кардиограмму.
ПОД БОЙ КУРАНТОВ
– Не могу не спросить, как вы отметили Новый год – на смене или в кругу семьи?
– В этом году мы дежурили 31 декабря. У нас график – сутки через трое, дежурство на Новый год выпадает примерно раз в четыре года. Иногда стараемся к полуночи собраться, накрыть небольшой стол.
– Какие вызовы в праздники повторяются из года в год? Существует ли «новогодняя классика» скорой помощи?
– В первую очередь это проблемы с пищеварением. Люди с хроническими заболеваниями позволяют себе алкоголь и жирную еду, а потом обостряются холециститы, панкреатиты... До полуночи люди ещё более или менее трезвые, а после начинается... Раньше, до запрета салютов и петард, через пять минут после полуночи начинались вызовы с оторванными пальцами. Сейчас такие случаи стали единичными, чего, к сожалению, не скажешь о семейных ссорах, драках, иногда и поножовщине.
– Какие вызовы особенно запомнились?
– Запомнился один вызов: звонивший спокойно, без паники сообщил, мол, у коллеги «что-то плохо с сердцем». Подумали, что ничего критичного, поехали без сирен. Приезжаем на предприятие, а мужчина уже без сознания, в судорогах. Сразу понятно: это не «плохо с сердцем», а настоящая остановка. Действовать нужно было моментально. Подключили дефибриллятор, начали реанимацию. Ритм возвращался не сразу, но всё же восстановился. Пациент очнулся. Позже ЭКГ показала: инфаркт миокарда, да ещё и с остановкой сердца. Фактически мы его с того света вытащили. Мы не ждём благодарностей, работаем не ради них. Но спустя четыре месяца пришло очень трогательное письмо от директора предприятия. Было очень приятно, хоть и удивило, что не сам пациент поблагодарил.
– Бывали случаи, когда дети умирали?
– Был случай с грудным ребёнком, четырёхдневным. Только выписали из роддома. Мама лежала с ним на груди и уснула. Во сне она придавила ребёнка. Утром проснулась – новорождённый уже синий. Другой случай произошёл с малышом двух-трёх лет. Мама была на кухне. У ребёнка были какие-то резиновые игрушки с мелкими деталями. Он поперхнулся. Когда мама заметила, девочка уже не дышала. Такая трагическая случайность.
– На мой взгляд, это не случайность, а безответственность родителей. Наказывать нужно!
– Не могу полностью согласиться. У нас есть правило: о любой детской травме до 18 лет надо сообщать в полицию. И вот тут, на мой взгляд, перебор. Смотрите: если малыш годовалый, то да, мама отвлеклась, это её недосмотр. Но когда речь о подростке 15–17 лет? Он же сам гуляет, на мопеде ездит, спортом занимается. Если он оступился, ногу подвернул, то что, нужно сразу мать или тренера к ответственности привлекать? Мы ведь сами в детстве не ходили за ручку с мамой до 18 лет. Все падали, ломали руки и ноги – это нормальная жизнь. Вот реальный случай: девушка 17 лет на тренировке по тхэквондо подвернула ногу. И мы обязаны были подать телефонограмму на тренера! Хотя это спорт, человек просто оступился.
ПО ЛЕЗВИЮ НОЖА
– Бывали ли ситуации, когда пациенты проявляли агрессию?
– К сожалению, да. Помню случаи, когда фельдшеров запирали в квартирах и требовали выдать наркотики. У водителей есть тревожная кнопка, с её помощью можно вызвать Росгвардию. Порой это единственный шанс выбраться живыми. Но у нас, медиков, при себе такого инструмента нет. Однажды пациент встретил психбригаду с ножом. Один из коллег получил удар в горло, была повреждена трахея. Ему потребовались месяцы лечения, чтобы восстановиться.
– В 2015 году на вашей подстанции произошла трагедия: пациент расстрелял медиков.
– Это была огромная трагедия. Он был нашим пациентом, перенёс инфаркт, жил фактически за счёт скорой помощи. Часто вызывал, жаловался. В один день пришёл на подстанцию с ружьём. Сразу убил санитарку – она закрыла собой девушку. Ранил фельдшера, у которой через четыре дня должна была быть свадьба. Она умерла позже в больнице. Ещё один фельдшер выжил, но позже умер от инфаркта. Стрелка искали месяц и всё это время подстанцию охраняли.
– А сейчас вы чувствуете себя защищёнными?
– Нам установили металлические двери и видеодомофон. Но кто знает, что у человека в голове и в кармане?
– За годы работы вам приходилось самому получать травмы?
– Физические – нет. Но были моменты, когда ситуация выходила из-под контроля и становилась по-настоящему опасной. Однажды мы приехали к ребёнку с температурой. Отец оказался наркозависимым. Когда фельдшер набирал лекарство в шприц, мужчина внезапно вырвал его, запер двери и, сняв колпачок с иглы, стал угрожать нам.
– Как вы оцениваете систему приоритизации вызовов, когда сначала ситуацию оценивает диспетчер? Не приводит ли это к неоправданной потере времени?
– Наоборот, это экономит время и спасает жизни. Представьте, что человек звонит и говорит: «Болит сердце». Но что это значит? Это может быть едва заметным покалыванием, а может – острой болью за грудиной, которая отдаёт в левую руку, шею или челюсть. И если второе, то это уже возможный инфаркт, помощь нужна немедленно. Вот почему так важен диспетчер. У нас единая служба, и каждый специалист работает по чёткому алгоритму: уточняет характер боли, где именно болит, куда отдаёт, сколько продолжается, есть ли одышка, потливость. И главное – все диспетчеры имеют среднее медицинское образование. Они знают, как выглядят тревожные симптомы, и могут оценить, насколько ситуация опасна. Это и есть та самая приоритизация, которая позволяет направить бригаду туда, где она нужна больше всего.
Диана МАСЛОВА.