Врач-колопроктолог из Крыма рассказал о неожиданных находках в прямой кишке, как отличить геморрой от онкологии и какие методы его лечения существуют

«Руки – это главный инструмент». Врач-колопроктолог, к. м. н. Василий Сотников рассказал о странных находках, интересных случаях и мифах о геморрое.

ТОЧКА НАПРЯЖЕНИЯ

– Какие жалобы чаще всего поступают от крымчан? Есть ли изменения за последние годы?

– Половина пациентов, пришедших к проктологу, – это люди с геморроем. Всё остальное – анальные трещины, свищи, доброкачественные и злокачественные опухоли – умещается в оставшиеся 50%. Из новых тенденций – рост обращений с хроническими трещинами и свищами. Это связано с привычкой тянуть до последнего, самолечением, некачественной диетой и стрессами.

– Правда ли, что геморрой развивается у 70–80% человек?

– По мировой статистике, с заболеваниями прямой кишки хотя бы раз в жизни сталкиваются до 96% человек. Но когда речь заходит конкретно о геморрое, цифры сильно различаются: российская статистика говорит о 15% взрослых, зарубежные источники – о 75%. В той или иной степени с проблемами кишечника сталкивается большинство, ведь это система, которая работает постоянно, и сбои в ней нередки.

– Геморрой может перерасти в рак? Это правда?

– Геморрой сам по себе – доброкачественное заболевание. Прямой связи с онкологией нет. Но вот что действительно опасно – это схожесть симптомов. Кровотечение, дискомфорт, чувство неполного опорожнения – всё это может быть и при геморрое, и при опухоли. У меня недавно был пациент, который два месяца лечил себя свечами. А оказалось – рак. Поэтому нельзя успокаиваться и откладывать визит. Потерянное время – самый опасный фактор при злокачественных процессах.

– Сидячая работа и стресс – почти гарантированная дорога к проктологу?

– Сидячий образ жизни и стрессы могут усугублять проблемы, но главная причина – это всё-таки наследственность. У меня были пациенты – два брата, живущие в разных городах, работающие на совершенно разных работах. А стадия геморроя – абсолютно одинаковая. Или две сестры, у которых заболевание развилось почти синхронно. Так что генетика – ключевой фактор. Но сидячая работа влияет опосредованно: ухудшается кровообращение, возникают запоры, растёт внутрибрюшное давление.

– Самый необычный случай в вашей практике?

– Один из самых запоминающихся эпизодов был, когда ко мне обратился пациент, проходивший лечение от геморроя. Вечером он позвонил в полном смятении: признался, что по каким-то неясным для него самого причинам ввёл себе в прямую кишку огурец – и не смог его извлечь. Пришлось экстренно встречаться в клинике и удалять инородное тело. Проблема подобных ситуаций в том, что анальный сфинктер при глубоком введении предмета спазмируется. Возникает ощущение, будто предмет «засасывает»: он резко уходит вглубь, и достать его становится крайне сложно.

Другой раз ко мне пришёл мужчина, который более 40 лет не обращался за медицинской помощью. У него регулярно нагнаивались и самопроизвольно вскрывались гнойники в области копчика. В итоге – злокачественная опухоль в этой области, возникшая на фоне хронического воспаления. Самое абсурдное, что он жил в центре, в шаговой доступности от многих клиник. Когда обратился, помочь ему как проктолог я уже не мог: понадобилось лечение в онкодиспансере.

Как-то пришла женщина, 20 лет назад у неё при домашних родах произошёл разрыв промежности. Она не обращалась за медицинской помощью ни тогда, ни после последующих родов. Когда она дошла до меня, у неё буквально не было границы между влагалищем и прямой кишкой – образовалась так называемая клоака. Мышцы атрофированы, ткани рубцовые. Это тяжелейший случай, требующий сложнейшей реконструктивной операции.

– Какие ещё инородные тела извлекали из прямой кишки?

– Если честно, в любом проктологическом отделении существует «мечта» – сделать стенд с «экспонатами» (улыбается. – Ред.). У меня были случаи с фаллоимитаторами, морковью, бутылками. Один раз – энергосберегающая лампочка. К счастью, пластиковая – не разбилась.

– Правда ли, что геморрой может быть врождённым?

– Это один из самых стойких мифов, который я слышал и от пациентов, и даже от некоторых коллег. Геморрой – это не часть нормы, а заболевание. У новорождённого ребёнка его быть не может. У всех людей действительно есть геморроидальные вены, это анатомия. Эти вены играют важную роль в удержании содержимого прямой кишки: газа, жидкой части каловых масс. Но сами по себе вены – это не геморрой. Когда вены расширяются, становятся избыточно наполненными, их стенки истончаются, слизистая на них растягивается – вот тогда развивается болезнь. Появляется тяжесть, выпадение узлов, кровотечения. Это уже патологический процесс, а не врождённая особенность.

ПОД МАСКОЙ ГЕМОРРОЯ

– Проктологические болезни могут долго развиваться бессимптомно? С какими последствиями сталкиваетесь?

– Да, и именно это делает их опасными. Например, рак прямой кишки на ранних стадиях может «прятаться» под маской геморроя. Человек лечит себя свечами, кровь не проходит и опухоль растёт. Вот почему важна полная диагностика. Осмотр, аноскопия, ректороманоскопия – это базовый минимум. Проктолог должен быть не только врачом, но и детективом: замечать то, что другие могли бы упустить.

– Как отличить геморрой от чего-то более серьёзного, например, онкологии?

– Самостоятельно почти невозможно, симптомы могут быть очень похожими: кровь в кале, зуд, боль или дискомфорт в анальной области. Главное отличие – в прогрессировании симптомов и общем состоянии. Если лекарства не помогают, боли продолжаются, кровотечения бывают долго, появляется чувство неполного опорожнения, изменяется стул или возникают необъяснимая слабость и потеря веса, то это повод срочно обратиться к врачу. Самодиагностика опасна, потому что рак на ранних стадиях маскируется под безобидные болезни, а промедление критично.

– Правда ли, что чрезмерное потребление красного мяса приводит к раку кишечника? Какая порция не принесёт вреда?

– Нет однозначного списка продуктов, напрямую ведущих к раку прямой кишки. Но однообразное питание – фактор риска. Даже если это исключительно растительная пища. Что касается красного мяса, его лучше ограничить. Это не означает полного отказа, но ежедневные порции в 300–400 граммов – уже перебор.

– Какой миф о колоноскопии вы слышите чаще всего? Можно ли вместо неё сделать МРТ?

– Самый частый миф, что колоноскопия – это «адская боль». Но на деле кто-то переносит её легко, кому-то неприятно. Есть опция пройти процедуру под седацией – «во сне», без всяких ощущений. Колоноскопия – золотой стандарт диагностики. Ни МРТ, ни КТ, ни виртуальная колоноскопия не дают такой точности и не позволяют взять биопсию или удалить полипы сразу. Даже если вы сделали МРТ, КТ и нашли проблему, всё равно придётся проходить колоноскопию. Так что лучше сделать её сразу и получить чёткий ответ.

– Как меняются подходы к проктологии в Крыму? Например, практикуете ли «безоперационный» метод лечения?

– «Безоперационный» метод лечения – это маркетинговый термин. Любое вмешательство – это операция. Будь то лазер, латексные кольца или коагуляция – всё это инвазивные процедуры. Да, они малотравматичные, но это всё равно хирургия. Главная проблема таких методов в том, что не удаляются геморроидальные узлы. Более чем в 90% случаев геморрой возвращается в течение пяти лет. Поэтому, если пациент решает пойти по пути «щадящего лечения», он должен понимать: скорее всего, ему придётся всё повторять.

Сейчас я работаю над системой удалённого послеоперационного мониторинга. Пациент после операции на прямой кишке (геморрой, трещины, свищи, кисты) может ежедневно отвечать на короткие вопросы в мобильном приложении или на компьютере. Система анализирует данные с помощью ИИ и даёт рекомендации – от «Всё в норме» до «Срочно обратитесь к врачу». Это помогает врачам быстро реагировать на осложнения, а пациенту – чувствовать контроль и безопасность в реабилитации.

Методы вроде видеоректоскопии и эндоанального УЗИ полезные, но вторичные. По стандартам Минздрава России сначала проктолог обязан провести осмотр, пальцевое исследование и аноскопию. Уже после этого решается, какие дополнительные методы действительно нужны. Суть не в том, чтобы «сделать всё», а в том, чтобы получить конкретный ответ.

– Почему геморрой может вернуться после операции? Можно ли его вылечить навсегда?

– Проблема не столько в том, что заболевание возвращается, сколько в том, что изначально пациенту могли поставить неверный диагноз или выбрать неадекватную тактику лечения. Очень часто человек приходит с анальной трещиной, а ему лечат «геморрой» свечами, склерозированием. Симптомы не уходят, боль и кровотечение сохраняются. Пациент считает, что болезнь «вернулась», хотя на самом деле её и не лечили.

Вторая причина – неправильный выбор метода. Когда показана операция, а врач ограничивается местным лечением, результата не будет. Есть и третий – на мой взгляд, самый тревожный момент – это некачественно выполненные вмешательства. Если врач недостаточно опытен, если воздействие на геморроидальные узлы произведено технически неправильно, симптомы сохраняются.

Диана МАСЛОВА

Читайте также: