Превращать в прекрасных взрослых – новгородский педиатр: о подходе к детям, талонах и «болезнях» родителей
Как отличить ветрянку от обычной аллергии, чем успокоить пугливого маленького пациента, от чего на деле может трепетать юное сердце – ответы на эти и ещё сотню-другую вопросов знает участковый врач-педиатр детской поликлиники № 2 Великого Новгорода Полина КУЗНЕЦОВА. В преддверии международного праздника детских врачей мы побеседовали с ней о том, что беспокоит новгородских малышей, их мам и пап, с чем и кем порой приходится бороться такому специалисту, почему педиатр подобен диспетчеру, о буднях этой профессии и о том, что превращает их в праздники.
Первого детского врача недаром в шутку называют полноправным членом семьи. Квалифицированный представитель этой профессии нередко становится хорошим помощником для родителей в воспитании здорового и гармонично развивающегося ребёнка. Сегодняшняя собеседница газеты «Новгород» свой профессиональный выбор делала осознанно: за плечами Полины Кузнецовой старейшее в мире учебное заведение по этому профилю – Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет. Чуть больше года назад, по окончании вуза, молодая новгородка вернулась на родину, где вскоре обрела работу по специальности в ГОБУЗ «ЦГКБ» Детская поликлиника № 2» и, конечно же, потоки маленьких пациентов. За каждым словом нашей героини слышатся серьёзность, глубокие знания и безграничная любовь к детям.
Это всё иммунитет
– Полина Сергеевна, сколько маленьких пациентов Вам случается принимать в день?
– В периоды небольшой заболеваемости – обычно это каникулы у деток в мае или, например, в октябре – на приёме бывает около 20 человек в день. К сожалению, сегодня, когда заболеваемость растёт, число пациентов уже доходит до 30-35. Чаще всего у детей острые респираторные и другие вирусные инфекции.
– Дошколята или школьники – кого больше среди Ваших пациентов?
– Дошколят. Так как они чаще болеют. Их лечение тоже, как правило, более продолжительное, чем у детей постарше. В среднем – это две недели. Совсем маленькие детки могут болеть и до трёх недель, в то время как школьники в среднем – всего семь-десять дней.
Что важно понимать – особенно, молодым мамам, – как только маленький ребёнок начинает посещать детский сад, у него происходит так называемый период адаптации, в течение которого малыш болеет довольно часто. Могут возникать ситуации, когда ребёнок ходит в сад меньше недели, а потом отправляется на продолжительный больничный. Это неминуемый процесс в формировании детского иммунитета. К облегчению родителей – чем старше ребёнок, тем реже он болеет. Если, разумеется, всё идёт по закономерному физиологическому пути развития.
– Чем ещё болеют маленькие новгородцы? Есть ли какие-то «лидеры» среди детских недугов?
– Распространены назофарингиты, больное горло, затяжной кашель, очень много в последнее время обострений хронических заболеваний – бронхиальная астма, например. У маленьких болезни нередко возникают из-за погоды, у тех, кто постарше – чаще всего из-за стрессов в школе.
Функциональные расстройства кишечника нередки всегда. Это, как правило, связано со скученностью детского коллектива: кто-то съел что-то не то, кто-то недостаточно соблюдает гигиену рук, результат – болеют всей группой детского сада. Также много регистрируем инфекций, проявляющихся экзантемой – то есть высыпаниями на коже. Никуда не деваются у нас ветрянка, энтеровирусные инфекции, скарлатина – все стандартные заболевания, с которыми мы имеем дело почти каждую неделю.
Карандаши, пищалки и искренность
– Как Вам удаётся находить подход к детям? В отличие от взрослых пациентов, малыш далеко не всегда может чётко объяснить, что его беспокоит, к тому же зачастую у детей срабатывает страх перед врачом…
– В формате маленького по времени приёма – по регламенту, в среднем около 10 минут на одного человека, – конечно, непросто находить подход к каждому. Но приходится подбирать «ключики», находить маленькие лайфхаки. Совсем маленькие дети далеко не все и не сразу идут на контакт. Когда ребёнок появляется в моём кабинете в первый раз, очевидно, что для него это непривычная среда, и можно ждать испуга, а то и слёз. В этом случае контакт с ним и последующий осмотр затрудняются. Здесь необходимо подождать, может быть – побеседовать немного с мамой, убедить ребёнка, что ему не грозит никакая опасность.
Иногда просто достаточно отвлечь малыша какими-нибудь пищалками или другими маленькими игрушечками. Их мы специально держим в кабинете довольно много и стерилизуем после каждого маленького посетителя. Нужно дать ребёнку возможность освоиться, порисовать. Очень помогает медсестра. Например, если во время осмотра ребёнок начинает плакать, она что-то показывает ему, отвлекает. Идут навстречу и родители: берут малыша на руки, успокаивают.
Кому-то из детей требуется больше внимания – чтобы основательнее подготовиться к осмотру. Кто-то, наоборот, очень расположен к врачам и чуть ли не с порога поднимает кофточку, чтобы дать себя послушать.
Бывает и грустный опыт: когда, например, ребёнок полежал в стационаре и у него в голове отложилось, что все врачи – злые дяди и тёти в белых халатах, которые делают болезненные уколы. В таких случаях я советую родителям прививать более объективное представление о нашей работе – например, показывая тематические мультфильмы или покупая ребёнку игрушечный набор врача и играть вместе с ним. Таким образом, многим деткам удаётся позже адекватно воспринимать поход в поликлинику. Иначе говоря, моральная подготовка малыша со стороны мам и пап тоже очень важна.
Что касается общения с ребятами постарше, с ними нужно разговаривать просто, стараться поддерживать позитивный образ. Снисхождение – подход неверный. Да и сюсюканье далеко не все дети принимают, – все они тонкие натуры и очень хорошо чувствуют ложь и притворство.
Просто не успевают жить
– Не приходилось ли Вам в тех или иных подобных ситуациях ощущать себя психологом?
– Скорее человеком, умеющим поставить себя на уровень детского восприятия мира. Это помогает наладить контакт. Психологическая поддержка в полном понимании этого выражения требуется скорее подросткам, которым зачастую трудно рассказать о своих проблемах со здоровьем. Мы ведь ведём приём детей до 18 лет, и подростки также к нам обращаются.
– А как удаётся находить общий язык с ними?
– Единственный «рабочий» метод здесь – вспомнить себя в их возрасте. В таких ситуациях они более охотно идут на контакт. Невзначай вспоминаешь о каких-то своих проблемах и как стеснялся о них говорить, где-то шутишь, где-то, напротив, становишься чуть строже – всё зависит от того, как сам подросток ведёт себя на приёме.
– С какими проблемами чаще приходят девушки и юноши?
– Очень много в подростковом возрасте сегодня выявляется проблем с сердечно-сосудистой системой. С синдромом хронической усталости чаще всего приходят девяти-одиннадцатиклассники. Перебои сердцебиения, нарушения сна, скачки давления, обмороки – всё это среди них, увы, не редкость. Особенно часто этим страдают девочки. В силу гормональной перестройки они попросту могут не переносить большие физические нагрузки, отчего устают, у них снижается концентрация внимания, что уже влечёт за собой трудности в школе.
Во всех ситуациях приходится разбираться. Часто выясняется, что где-то срабатывает перенапряжение, где-то – высокие амбиции. Не на пользу ребятам идёт и множество секций, которые они посещают, – дети часто просто не успевают жить в таком ритме, и от этого у них появляется большое количество проблем, о которых они далеко не всегда могут рассказать родителям.
– Как помогаете таким пациентам?
– Прежде всего, я пытаюсь в таких случаях донести, что нужно себя жалеть и правильно планировать свой быт и досуг. Что касается непосредственно диагностики и лечения, стараюсь обеспечить хотя бы минимальный круг обследований: направляю на электрокардиограмму, на общий анализ крови, позволяющий оценить уровень гемоглобина, на консультации к кардиологу или неврологу по ситуации. Если эти специалисты грубых патологий не находят и лечение не требуется, то в основном рекомендую соблюдение режимных моментов, витаминную поддержку, массаж, гимнастику или лечебную физкультуру.
Подруга прочла – бегом к врачу!
– А как обстоят дела со взрослыми? Многие из них испытывают повышенную тревожность. Насколько новгородские мамы и папы страдают от беспокойства за своих чад?
– Довольно сильно. Далеко не все готовы смириться с мыслью, что у их детей нет проблем. Многим приходится основательно и долго объяснять, что их ребёнок здоров, что у него нет грубых, не совместимых с жизнью патологий. Что он развивается нормально, в своём темпе, ни в чём не задерживается. Что это прекрасный ребёнок, которого просто нужно любить, продолжать растить и получать от этого удовольствие.
Я замечаю, что многие, особенно молодые родители, считают, что педиатры могут не видеть каких-то проблем у их ребёнка. Это часто влечёт за собой обращение к мануальным терапевтам, остеопатам, гомеопатам – лишь бы сомнения родителя подтвердили и у ребёнка-таки нашли эту проблему.
– С чем может быть связано такое родительское поведение?
– Скорее всего, с избытком информации в интернете. Зачастую непроверенной, не имеющей под собой научного основания. Так, любой симптом, даже прозвучавший в разговоре с подругой, молодая мама часто пытается «примерить» на своего ребёнка. Поэтому иногда приходится тратить время на то, чтобы донести: «С вашим ребёнком всё хорошо. Растите, развивайтесь, приходите к нам на профилактический осмотр».
– Приходится ли Вам бороться с предубеждениями или даже мифами вроде «ДЦП или аутизм – следствие прививок» и подобными?
– Конечно, такие тоже приходят. Хотя, на моём участке они, к счастью, редки. Тем не менее, даже у таких людей – после объяснения принципов формирования иммунитета, в том числе коллективного, после рассказа о существовании национального календаря прививок – что-то всё же начинает меняться в сознании. Это радует.
Некоторые родители очень негативно реагируют на предложение посетить с ребёнком психолога или даже психотерапевта. Как правило, такие рекомендации я даю после заполнения родителями анкеты – прохождения так называемого психологического скрининга, или когда у ребёнка наблюдаются явные признаки девиантного поведения, или самому родителю сложно найти с ним контакт, например, в период пубертата. Здесь, увы, тоже часто срабатывает недостаток социального просвещения. Отчего психология и психотерапия, к сожалению, до сих пор остаются во многом стигматизированными науками, и у людей нет понимания, что душа – такая же важная часть нас самих, как и тело, и что лечить её должны специалисты.
Навредить = не обследовать
– Некоторые родители воспринимают педиатра буквально как автомат по выдаче талонов к узким специалистам. Доводилось ли Вам сталкиваться с таким отношением?
– Здесь всё зависит от контекста. Один случай – если человек приходит с конкретным запросом, например, наблюдаясь у кардиолога из-за имеющегося заболевания. Здесь всё решается просто: направление – и пациент отправляется к нужному специалисту.
Другое дело, если родитель сам не знает, что с его ребёнком, но есть определённый набор жалоб. Здесь как бы ни было мало времени на приёме, – нужно установить полную клиническую картину. В таких случаях требуется начинать диагностический поиск: собрать анамнез по возможности, назначить какие-то первичные обследования – ту же ЭКГ, анализы или УЗИ нужных органов.
Помимо этого, я интересуюсь, как развивался ребёнок до этого – были ли какие-то отклонения. Также расспрашиваю о наследственности – наблюдались ли какие-то подобные симптомы у ближайших родственников: бабушек, дедушек, тёть, дядей, сестёр или братьев, наблюдаются ли с чем-то сами родители, были ли случаи смертности от каких-то заболеваний. Только на основе полных данных решается, к какому узкому специалисту направить ребёнка, чтобы поставить диагноз. Говоря о принципе «Не навреди», навредить в нашей работе – это как раз пренебречь обследованием.
– Есть ли ситуации, с которыми в Вашей профессии тяжело мириться?
– Особенно непросто и даже раздражительно, когда ты точно знаешь, что ребёнок живёт в неблагополучной семье, и никто из родных не хочет ничего с этим делать. Когда сознаёшь, что те назначения, которые ты даёшь, не выполняются. Причины тому бывают разные. Например, ребёнок может быть нежеланным, в итоге им не занимаются, и он попросту «плавает сам по себе». В таких случаях иногда приходится взаимодействовать с органами опеки, комитетом по делам несовершеннолетних, уполномоченным по правам ребёнка. К сожалению, они тоже далеко не всесильны. В таких ситуациях всегда очень непросто, – даже если ты сделал всё, что мог, осадок остаётся.
К другим ситуациям, с которыми невозможно мириться, я бы отнесла диалог с теми из родителей, кто уже «всё» прочитал в интернете. Всегда отнимает немало ресурсов попытка донести до людей, что их ребёнок страдает вовсе не от описанного в очередном «мамском» паблике заболевания, и что к любой прочитанной информации нужно относиться максимально критично.
– Говоря о тяготах бумажной работы, с которой неминуемо сталкивается врач, что, на Ваш взгляд, могло бы её упростить?
– Адекватная электронная медицинская карта. Она важна для сохранения данных в системе, ведь далеко не всё сегодня заносится в обычную, бумажную карту. К тому же, последняя часто теряется. Та, электронная карта, которой мы сегодня пользуемся, вполне рабочая и во многом удобная. Но, к сожалению, склонна к зависанию и не во всём для людей продуманная – есть много несовершенств. Обещают исправить. Когда, пока неизвестно.
«Вы – самый лучший доктор на свете!»
– Что Вы любите в своей работе?
– Я планировала быть участковым педиатром большую часть своего обучения в вузе. Узкие специальности – это, конечно, интересно, но более глубоко погружаться в ту или иную отрасль медицинских знаний можно и будучи педиатром. Ведь ты должен иметь представление обо всём, что может случиться с ребёнком. В первую очередь – чтобы знать, как дальше ему можно помочь, куда дальше направить. Быть этаким «диспетчером» для меня довольно интересно.
И в целом, по правде, работа с детьми мне кажется намного более позитивной, чем со взрослыми. Если дети благодарят, это, как правило, всегда искренне. Честно могу сказать: эмоции, когда ваш маленький пациент с порога бежит к вам обниматься и говорит, что вы самый лучший доктор на свете, дорогого стоят!
– Как благодарят Вас дети?
– По-разному. Одни благодарят словами, другие могут на выходе из кабинета послать воздушный поцелуй, третьи рисуют тебе картинку, и ты с гордостью вешаешь её в кабинете над рабочим столом, могут и смастерить милую поделку, которую ты не удержишься и принесёшь себе домой. Иногда даже то, что в самом начале знакомства с ребёнком он плакал, дичился и ни в какую не шёл на контакт, а после, заходя в кабинет, он улыбается, говорит «Здравствуйте!» и совершенно спокойно позволяет к себе прикасаться, – даёт понимание, что твоя работа действительно хороша.
– Каким, на Ваш взгляд, должен быть хороший педиатр?
– В первую очередь, он должен слышать, что ему говорят. И видеть в ребёнке отдельную личность, и ни в коем случае не маленького взрослого. Ведь у детей до определённого момента абстрактное мышление, у них своя картина мира и видение, как происходят те или иные вещи. Многое ребёнку просто не объяснишь. Иначе говоря, хороший педиатр, на мой взгляд, должен уметь видеть мир глазами своего пациента. И не забывать себя маленького, чтобы знать, чего стоящий напротив в данный момент маленький ждёт о него.
– Что бы Вы пожелали своим коллегам?
– Чтобы никто не выгорал, в первую очередь. Чтобы коллеги чувствовали удовлетворение от своего труда и продолжали помогать нашим маленьким пациентам. Ведь наша главная задача – того маленького человечка, что, может быть, только недавно родился, превратить в прекрасного, здорового и умного взрослого, который будет творить в этом мире только хорошее.
Ксения Пугач
Фото: Людмила Степико