Главный врач Морозовской детской больницы Валерий Горев: Самое главное в специалисте — эмпатия

Московская система детского здравоохранения ни на миг не останавливается в развитии. Строятся и модернизируются больницы и поликлиники, которые оснащаются современным оборудованием, совершенствуются методики оказания медицинской помощи. Меняется и сама философия детской медицины. Об этом «Вечерней Москве» рассказал главный внештатный специалист-неонатолог, главный врач Морозовской детской городской клинической больницы Валерий Горев.

Родители играют важную роль в лечении и дальнейшей реабилитации своих детей, уверен Валерий Горев. Он рассказал, что сегодня члены семьи могут быть не просто наблюдателями, а полноценными участниками лечения малышей. Это стало возможным в том числе благодаря тому, что детские больницы стали более открытыми для родных маленьких пациентов.

— Валерий Викторович, сегодня часто говорят, что в лечении ребенка, который находится в стационаре, участвуют не только медики, но и его семья. Что это значит на практике?

— Это значит, что сейчас к ребенку, находящемуся на лечении, как правило, есть постоянный открытый доступ членов семьи. Это очень важно с психологической точки зрения. Ребенок не отрезан от социума, от своих родных. А у родителей есть возможность быть рядом со своими детьми. То есть больница перестала быть крепостью, в которой ребенок заточен и в которую нельзя попасть. Она стала таким, можно сказать, домом, в котором на какое-то время ребенок оказывается для того, чтобы решить какие-то проблемы, связанные со здоровьем.

— И присутствие родителей влияет на выздоровление ребенка?

— Безусловно. Причем чем младше ребенок, тем это влияние больше. Взять, например, новорожденного. Если мама госпитализирована вместе с малышом, это снижает ее уровень тревожности, что, в свою очередь, приводит к увеличению лактации у нее. Есть возможность кормить ребенка грудным молоком, а мы хорошо знаем, что оно примерно десятикратно снижает риск развития инфекционных осложнений у малыша. Поэтому в принципе само по себе пребывание мамы с новорожденным ребенком в стационаре — это огромный плюс. Но в целом для детей любого возраста наличие рядом близкого человека является позитивным фактором. И это подтверждают результаты исследований.

— Как изменилась философия детских стационаров за последние 10-15 лет?

— Очень важно, что детские больницы за последние годы стали существенно более открытыми для родителей, для родственников. Ряд стационаров вообще не создает никаких препятствий, и посещать маленьких пациентов могут не только родители, но и бабушки, дедушки. Мало того, если по какой-то причине родители считают, что важно именно сейчас провести обряд крещения — не вопрос, такое тоже вполне реализуемо. Мы не знаем, влияет ли это на результат лечения, но то, что это настраивает родителей более позитивно, в том числе к лечебным процедурам, — это чистая правда.

— Может ли родитель находиться с ребенком в стационаре круглосуточно?

— Сегодня правила таковы, что родители или законные представители детей в возрасте до четырех лет могут госпитализироваться вместе с ними, и здесь никаких ограничений не существует. Госпитализация родителей детей постарше тоже может рассматриваться, если, к примеру, ребенок имеет некие ограничения жизнедеятельности. В этом случае присутствие родителей в круглосуточном стационаре тоже допускается, а в ряде случаев и приветствуется, поскольку все-таки уход со стороны мамы более внимательный и, самое главное, непрерывный.

Ведь медицинский персонал педиатрического отделения все равно уделяет каждому ребенку некое фиксированное количество времени, просто потому что таких детей у них на попечении много. А когда есть мама, она всецело посвящает себя своему ребенку. При этом в больнице всегда сохраняется высокая концентрация медицинских работников рядом с пациентами и большая частота медицинских подходов к ребенку, что обеспечивает постоянное наблюдение и медицинский контроль.

— Как организовано спальное место для взрослого?

— Это зависит от стационара. В новых больницах, как правило, у родителей есть полноценное место, на котором он может находиться. Отделения патологии новорожденных сейчас изначально оборудуются с учетом того, чтобы с ребенком мог постоянно находиться родитель в комфортной и спокойной обстановке.

— А если ребенок лежит в реанимации? Возможен ли туда допуск родителей?

— Не просто возможен, а очень желателен. Реанимация не должна быть чем-то закрытым, недоступным. Мы хорошо понимаем, что, когда родители ребенка, оказавшегося в реанимации, не могут получить информацию о его состоянии или вынуждены довольствоваться ее крупицами, они больше тревожатся, появляются страхи, что что-то обязательно пойдет не так. Когда реанимация открыта, а ее сотрудники коммуницируют с родителями, это добавляет спокойствия и уверенности, что все под контролем. Но хочу отметить: родителям в этом случае нужно учитывать определенные правила — по соблюдению санитарно-эпидемиологического режима, по условиям пребывания в целом. Если, допустим, в этой же палате оказывается экстренная помощь кому-то из пациентов, мы можем попросить всех родителей выйти.

Еще противопоказанием могут стать какие-то серьезные инфекции, которые передаются контактным путем, или если у ребенка сильно снижен иммунитет, а ему предстоит сложная операция. Допустим, в отделении трансплантации костного мозга ограничения будут серьезными, но это, пожалуй, единственный пример.

— Бывают ли ситуации, когда присутствие родителя может помешать лечебному процессу?

— Здесь очень важен психологический настрой. Если родитель настроен на командную работу с врачами, медсестрами, то он, конечно, не принесет вреда. Если же он склонен к сверхэмоциональным реакциям, тогда есть вероятность, что он станет препятствовать каким-то действиям персонала. И связано это не с тем, что врачи делают что-то не так.

Сергей Собянин открыл обновленные корпуса Морозовской больницы

Просто порой то, что мы делаем, для человека без медицинского образования может показаться странным, необычным, неожиданным, опасным и травмирующим. Хотя в действительности это строго выверенные процедуры.

— Чем сегодняшние стационары отличаются от больниц прошлого, кроме оборудования и возможности находиться вместе с детьми?

— Сегодня стандартом считается наличие в больнице отдельных палат, игровых зон, комнат отдыха. И когда проектируются новые здания стационаров, в них обязательно закладываются и зоны комфортного пребывания, зоны комфортного ожидания и обязательно (если это допустимо с точки зрения эпидемиологической безопасности) — общие рекреационные зоны, где дети могут проводить время вместе. Это могут быть и какие-то совместные мероприятия с приглашенными артистами, с волонтерами, которые готовы потратить свое время, силы на то, чтобы собрать детей, что-то им рассказать, чем-то их порадовать, скрасить их длительное пребывание в больнице. Мы в Морозовской детской больнице периодически проводим выставки, мастер-классы, используем любые способы, которые позволяют ребенку отвлечься и социализироваться. Это очень позитивная история, в первую очередь для детей.

— Насколько важно в этом смысле оформление помещений: интерьер, цвет стен, декор, свет?

— Сегодня во всей мировой медицине есть тренд на, так сказать, одомашнивание, создание максимально возможной уютной обстановки в стационарах. Если посмотреть на медицинские здания, помещения 1970-1980-х годов, то это всегда нарочито холодные, строгие, суровые стены, создающие, может быть, подсознательно, чувство тревоги — просто одним своим сухим и невзрачным внешним видом. Современная же медицина стремится стереть эту грань между домом и пребыванием в стационаре.

Это важно, особенно для детей. В последние годы, кстати, в некоторых странах появился такой тренд, что попавшего в больницу человека называют не пациентом, а гостем. Все делается для того, чтобы человек, оказавшийся в стационаре, не чувствовал давления окружающей обстановки. И это тот путь, которым нам предстоит идти. Пока мы освоили другую часть этого пути, сделали внутреннюю среду более дружественной, открытой, праздничной, яркой, что тоже очень важно. Но какие-то вещи у нас еще впереди, и технологии в этом смысле очень быстро развиваются. Вот возьмем здание нашей больницы. Оно строилось 10 лет назад. А если бы его строили сегодня, оно совершенно точно было бы уже абсолютно другим. Но мы тоже что-то периодически обновляем, переоснащаем, и новые веяния обязательно учитываем.

— Могут ли родители получить психологическую поддержку специалистов?

— Да, безусловно. Конечно, психологическую поддержку родителям тяжело болеющих детей, пациентов, которым необходимо длительное пребывание в стационаре, оказывают специалисты, клинические психологи. Но по большому счету любой медицинский работник должен в какой-то степени обладать тем, что называется soft skills (мягкие навыки. — «ВМ») с точки зрения коммуникации. Мы все должны быть психологами, уметь считывать настроение пациента или его родного, уметь погасить конфликт, если он возникает. Ведь зачастую родители конфликтуют не потому, что они плохие, а потому, что искренне переживают за своего ребенка и вот таким образом свое переживание демонстрируют. Нам важно найти слова, которые позволят такому своеобразному выражению чувств не перерасти в конфликт.

Столичные врачи спасли зрение подростку после травмы на тренировке по футболу

Как правило, главный источник тревоги родителей — неизвестность. Если врач, медицинская сестра имеют четкое представление о диагнозе пациента и плане проведения лечения и сумели это представление донести до родителя — четко, пошагово проговаривая все варианты, то нервозность снижается. Как показывает опыт, как только у родителя появляется определенность, он, во-первых, становится менее тревожным, а во-вторых, сам становится активным участником, помощником процесса.

— А если ребенку предстоит длительное лечение или его болезнь неизлечима?

— Родитель ребенка, который находится на длительном лечении, должен знать не только о хороших перспективах, но и о потенциальных рисках. К сожалению, есть состояния, при которых мы не можем помочь принципиально и излечить от них. Но можем сделать жизнь пациента более длительной и менее болезненной.

Важно, во-первых, чтобы родители знали, что это возможно, а во-вторых, чтобы понимали и свою роль в этом. Очень многое, если не большая часть, зависит от того, как родители в дальнейшем участвуют в развитии ребенка. Бывает так, что, казалось бы, благополучно с медицинской точки зрения вышедший из стационара ребенок дальше останавливается, тормозит в развитии, потому что не было должного участия родителей. А есть и обратные примеры, когда пациент, вызывавший у нас сомнения в перспективах, благодаря родителям показывает потом блестящие результаты.

В общем, коммуникация — это тоже технология, технология общения. Нам всем предстоит совершенствовать этот навык. Самое главное здесь, наверное, — это эмпатия. Мы должны понимать, что чувствуют родители, что чувствует пациент. Есть такой термин в психологии — «контейнеризация». То есть я понимаю, что ты переживаешь, я это не переживаю сам, но хорошо понимаю, как ты это чувствуешь. Вот если мы даем понять это родителю, то это на самом деле огромная победа нас как специалистов.

— Что еще планируется улучшить в детских стационарах с точки зрения комфортности пребывания в них детей и их родителей?

— За последние годы многое изменилось в самой философии больничной среды. Мы стараемся создавать для пациентов и их семей не просто медицинское пространство, а комфортную среду. Родители могут находиться в больнице вместе с детьми, палаты оснащены санузлами и душевыми, а питание разрабатывается совместно со специалистами-диетологами, чтобы оно было не только полезным, но и по-настоящему комфортным для пациентов.

Продолжаем внедрять новые решения. Например, рассматриваем возможность использования современных устройств для ухода за новорожденными — не только стандартных люлек, но и специальных систем, которые мягко имитируют укачивание, создавая для малыша более спокойную и привычную среду. Кажется, что это небольшая деталь, но такие решения помогают и ребенку чувствовать себя спокойнее, и маме — увереннее. Отдельное внимание уделяется и самой атмосфере в палатах. Например, планируется внедрение систем плавного освещения, когда свет включается постепенно, без резких перепадов, чтобы маленькие пациенты не испытывали лишнего стресса.

И, конечно, важная часть этой новой модели — открытое, уважительное общение с родителями. Мы стремимся к партнерскому диалогу и рассчитываем на взаимное доверие и понимание, ведь наша главная задача — сделать все возможное, чтобы дети как можно скорее возвращались домой здоровыми.

КСТАТИ

В Москве создана многоуровневая система помощи семьям с детьми, родившимися раньше срока, — современные перинатальные центры с отделениями интенсивной терапии новорожденных, центры ранней помощи с мультидисциплинарными командами врачей, занятия с дефектологами и логопедами, психологами, специалистами по двигательному развитию, психологическая поддержка родителей. Благодаря такой поддержке удается выходить 99 процентов детей, родившихся недоношенными. Большинство из них восстанавливаются за первый год и в дальнейшем ведут такую же жизнь, как и их сверстники.

ДОСЬЕ

Валерий Викторович Горев родился 4 августа 1978 года. В 2001 году окончил Сибирский государственный медицинский университет города Томска. Прошел подготовку в клинической ординатуре при Сибирском государственном медицинском университете по специальностям «Неонатология» и «Анестезиология и реаниматология», профессиональную переподготовку по программе «Организация здравоохранения и общественное здоровье». В 2016 году завершил обучение в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации по программе «Менеджмент управления в здравоохранении».

Кандидат медицинских наук. Стаж работы в медицинских организациях — 15 лет. Стаж научно-педагогической работы — 12 лет.

С 2018 года — главный внештатный специалист-неонатолог Департамента здравоохранения города Москвы.

С 2020 года — главный врач ГБУЗ «Морозовская детская городская клиническая больница Департамента здравоохранения города Москвы». Член правления Российской ассоциации неонатологов.