Волшебники из страны "03". Как врачи скорой в Барнауле днями и ночами спасают жизни

"Ты всегда один на один с болезнью. С собой лишь тонометр, фонендоскоп, кардиометр и знания"

28 апреля в России отмечают День работника скорой медицинской помощи. Праздник учредили в 2020 году, в разгар пандемии, чтобы подчеркнуть важность работы медиков. Но даже если забыть о ковиде, представить нашу жизнь без службы скорой помощи просто невозможно.

Днём и ночью, без выходных и праздников медики спасают жизни, порой рискуя при этом собственными. В работе им приходится видеть буквально всё: от рождения до смерти. И далеко не всегда за свои старания они получают благодарность.

Корреспонденты amic.ru полдня провели вместе с медиками барнаульской подстанции и даже съездили на настоящий вызов. Теперь рассказываем вам, как устроена работа скорой помощи и что за люди на ней работают.

"После ковида 25 вызовов в сутки – это не страшно"

Всего на Барнаул и пригород работают девять подстанций скорой помощи. Одна из них – "Урожайная-2" – расположена в старенькой пристройке к жилому дому на ул. Попова. Здесь трудятся восемь бригад (шесть общепрофильных и две реанимационных), которые обслуживают Индустриальный район, часть Ленинского и несколько пригородных посёлков.

В здании подстанции – рабочие кабинеты медиков, технические помещения, кухня и комнаты отдыха, где врачи и фельдшеры отдыхают между вызовами. Есть даже кровати, чтобы сотрудники могли вздремнуть.

Всё это напоминает небольшую и не очень современную поликлинику. Только пустующую: пациентов здесь никаких нет, а врачи гораздо больше времени проводят на выездах, чем на подстанции.

В одной из комнат отдыха нас ожидает 20-я бригада: врач Евгений Кутищев и фельдшер Надежда Подзорова. К моменту нашего прихода (в 10 часов утра) медики вернулись уже со второго выезда.

"Мы с 8 утра на смене. Первым был вызов в соседний дом к уже возрастному дедушке. 85 лет ему, куча патологий, всё болит, дышать тяжело. Давно его знаем и часто лечим. И потом женщина была помоложе – 83 года. Нарушение сердечного ритма. С такой проблемой нужно в течение 48 часов скорую вызывать, а она неделю тянула. Работа у нас суточная, поэтому вот так кататься на вызовы мы будем до 8 утра следующего дня", – объясняет Кутищев.

Официально у этой бригады общий врачебный профиль. Но внутри коллектива её называют кардиологической и стараются отправлять в основном на "сердечные" вызовы. Кутищев за 32 года на скорой успел поработать реаниматологом и имеет огромный опыт работы с инфарктами, инсультами и прочими подобными недугами.

В среднем одна бригада обслуживает за сутки около 15 вызовов. Во время эпидемий гриппа и ОРВИ (как зимой 2023-го) количество может доходить до 25.

Но после "адского" времени пандемии четверть сотни выездов уже не кажется серьёзным испытанием, признаётся Кутищев. В ковидное время каждой бригаде приходилось отрабатывать около 40 вызовов за 24 часа.

"Это было страшное время. Сейчас мы за ночь можем в среднем три раза съездить на вызовы. А в пик пандемии мы если садились в машину в 8 утра, то только в 8 утра следующего дня и вылезали оттуда. Максимум – это полчаса на перекус. Друг друга мы, врачи, даже не видели. С 1990-го года, сколько я работаю, впервые с таким столкнулся. Знаю, что было много недовольства, мол, скорая долго ехала. Но вы представьте, на весь город порядка 70 бригад. А вызовов было несколько тысяч. И мы никому не отказали. Пусть с опозданием, но ко всем приехали, кто нуждался в помощи", – поясняет врач.

А вот дней, когда бы вызовов не было совсем, Кутищев не припомнил. По его словам, лишь однажды за 30 с лишним лет он отработал за сутки всего три вызова.

"Не понравилось мне такое. Скучно это – просто на подстанции сидеть", – смеётся врач.

Так что на койках, которые стоят в комнатах, почти никогда никто не спит. Максимум, который могут позволить врачи, – ненадолго присесть между вызовами.

"До последнего не знаешь, на какой вызов едешь"

Порядок работы скорой, казалось бы, предельно прост. Бригада дежурит на подстанции и, получив вызов, отправляется к пациенту. Оказав помощь, медики возвращаются и ждут следующего вызова. И так до конца смены.

Только вот предугадать, сколько будет вызовов и с чем придётся столкнуться сегодня, невозможно, объясняет Кутищев.

"Всё, что мы видим, – повод, указанный в вызове. Это короткое описание жалобы. Иногда сразу всё понятно, а иногда написано лишь "человеку стало плохо". И тут не угадаешь, что там будет. Может, будет достаточно осмотреть человека и дать ему лекарство. Может, придётся отвезти пациента в больницу. Может, ему вообще никакая помощь не нужна. А может, нам уже с порога придётся проводить реанимацию и возвращать человека к жизни. Естественно, мы всегда должны быть готовы к самому сложному и экстренному варианту", – спокойно рассуждает доктор.

О случаях, когда людей приходится возвращать с того света, Евгений рассказывает неохотно. Лишь скромно замечает, что реанимировать пациентов приходится регулярно. Не всегда это заканчивается успешно.

"Смерть человека – это всегда страшно. А когда это происходит в твоём присутствии – ещё страшнее. Пока человека можно спасти, ты до последнего пытаешься оказать ему помощь по всем стандартам. И если реанимация оказывается неэффективной, конечно, остаётся очень горький осадок", – делится Кутищев.

Вызова нам пришлось ждать около получаса. Медики за это время успели рассказать, как попали на скорую и почему решили остаться.

"У нас на скорой нет случайных людей. Если это не твоё, ты поймёшь быстро и надолго не задержишься. Я, будучи студентом, пришёл на скорую подрабатывать. И как-то сразу почувствовал, что мне здесь комфортно, что я могу быть полезным. Так что после института, когда мне предложили остаться, я уже не сомневался", – вспоминает Кутищев.

Фельдшер Надя тоже сразу поняла, что её место – в карете скорой помощи.

"Изначально я не собиралась идти на скорую. Но уже с первой практики поняла, что мне нравится именно такая работа. Нужно быть готовой к любому вызову и очень быстро реагировать. Поэтому стараешься всегда быть в тонусе. На следующую практику я снова пришла на подстанцию, а уже после института осталась. Работаю уже больше пяти лет, и любовь к работе не угасла", – рассказывает медик.

Свою первую полноценную смену фельдшер помнит прекрасно: началась она с жуткой, но при этом комичной истории.

"Мой первый вызов невозможно забыть. Фамилия девушки была Любимая. А скорую она вызвала, потому что её мужчина ей челюсть сломал. Такая вот романтика", – разводит руками девушка.

Шуршит рация: "20-я бригада, готовьтесь", и медики спешно собираются.

"Нужно уметь абстрагироваться"

"83-летний мужчина дома внезапно упал. Боятся, что инсульт", – изучив повод в своём планшете, делится врач.

Накинув куртки, садимся в "Газель" и трогаемся.

Медиков в машине скорой помощи уже не узнать. Ещё минуту назад они улыбались и рассказывали весёлые истории, а теперь с серьёзными лицами обсуждают предстоящий вызов и проверяют оборудование.

Чемоданчиков, коробок и сумок в карете очень много. Там – препараты и приборы на все возможные случаи. В машине есть носилки и складная каталка. Впрочем, расспросить медиков о предназначении каждого прибора я не успел: доехали очень быстро, да и отвлекать людей не хотелось.

У дома по ул. Юрина, придерживая подъездную дверь, нас уже ждали соседи больного. Каждому знакомо чувство тревоги, когда видишь у подъезда твоего дома скорую. Теперь довелось посмотреть на эту ситуацию с обратной стороны.

"Проходите скорее, в лифт и на седьмой", – тревожно произнесла женщина в куртке поверх домашнего халата.

Взяв по чемоданчику, врач и фельдшер отправляются в дом. Мы – за ними.

Дверь открывает пожилая женщина – супруга больного. Запинаясь, быстро объясняет, что случилось:

"Он упал, а я его не могу поднять. Лежит. К соседям побежала, они помогли и вот скорую вызвали... Что ж теперь будет…"

Дослушивать бабушку доктор не стал: прервав её, сразу отправился к больному.

На диване, почти не шевелясь, лежит на боку очень худой дедушка. Он выглядит еле живым и лишь тихонько стонет. Евгений и Надя тут же начинают его осматривать.

Параллельно врач пытается выспросить у жены всё, что поможет установить диагноз.

"Сахарным диабетом не болеет? В первый раз так падает? Какие таблетки принимает? У каких врачей наблюдается? Какие хронические заболевания есть?" – чеканит вопросы Евгений, не отрываясь от пациента.

Его размеренные и монотонные вопросы немного "убаюкивают" женщину: паниковать она стала гораздо меньше.

А фельдшер Надя за это время уже успела измерить дедушке сахар и сделать кардиограмму. Довольно быстро выяснилось, что никакого критического состояния и угрозы жизни больному нет.

"Деда, просыпаемся, давайте пообщаемся немножко", – похлопал его по плечу доктор.

Но мужчина, поморщившись, только взволнованно мычит.

"Он и не скажет ничего, он в последнее время только мычит", – объясняет супруга.

Оказалось, что у дедушки не первый год прогрессируют деменция и энцефалопатия – хронические заболевания мозга, которые, к сожалению, неизлечимы. Нарушение речи – один из симптомов.

Мыча, дедушка показал на виски и еле различимо выдавил: "Болит". Боль в височных зонах – ещё один симптом энцефалопатии, объяснил Кутищев и развёл руками.

"Никаких признаков инсульта у него нет. Кардиограмма тоже нормальная. Деменция, бабушка. Поэтому он у вас такой вялый и заторможенный. Здесь мы ничего не поделаем. Я вам врача из поликлиники вызову, чтобы в ближайшее время пришёл. Ему наблюдаться надо. А сейчас мы ему обезболивающее дадим, чтобы голова не болела. Пусть поспит", – успокоил женщину доктор.

Он окликнул Надю, и та, не задавая лишних вопросов, сделала дедушке укол обезболивающего. На этом работа бригады в этой квартире закончена.

"Держитесь, бабушка. И себя берегите. Обязательно врача впустите из поликлиники. А если не придёт, дозванивайтесь сами. Дедушке наблюдение нужно", – сказал он на прощание.

На этом мы отправляемся к машине. Пока ехали в лифте, Кутищев дал краткое резюме выезду.

"Вот так бывает. Настраивались на экстренную работу, а она не потребовалась. Конечно, это совсем не наш случай. Деменция и энцефалопатия годами развиваются. И дедушке уже не поможешь, к сожалению, будет хуже и хуже. Это страшно и тяжело, жалко его. Но в работе нужно уметь абстрагироваться. Мы сделали, что могли. И дедушку обезболили, и бабушку успокоили, и врача вызвали. Впереди ещё почти вся смена и много вызовов, так что эмоции лучше оставить", – советует специалист.

А я для себя отметил, как слаженно работают медики. Во время работы с пациентом они почти не общаются между собой. Каждый делает, кажется, сразу несколько дел одновременно, чтобы в кратчайшие сроки установить диагноз и оказать помощь.

Возвращаемся на подстанцию. По дороге врач занимается, по его признанию, самой нелюбимой работой: заполняет в планшете всю необходимую документацию об отработанном вызове. "А сейчас столько писанины предстоит", – ворчит он себе под нос.

"К смерти привыкнуть невозможно"

Вернувшись, медики отправляются заканчивать с документацией и пить кофе.

"Как-то бодро утро началось, даже перекусить не успели. Надеюсь, сейчас получится", – смеётся Кутищев.

А мы отправляемся в кабинет заведующей. "Урожайной-2" руководит врач Ирина Овчаренко. При этом она сама до сих пор работает на вызовах.

"Уже знаю, как вы к дедушке съездили. Конечно, не самый экстремальный вызов. Но это тоже немалая часть нашей работы", – поясняет руководитель.

И добавляет, что нередко горожане вызывают скорую вообще без какой-либо нужды.

"Бабушки, как правило. Конечно, у них много хронических заболеваний. Но острого ничего нет. А поговорить им хочется. Но они неконфликтные. Мы даже с пониманием относимся. Съездил, уделил ей 15 минут времени, давление померил, доброе слово сказал, и она забыла про нас на несколько дней", – рассказывает Овчаренко.

А вот экстренные вызовы, где действительно нужно бороться за жизнь человека, в рутину никогда не превратятся, подчёркивает врач.

"Ты не знаешь, что тебя ждёт на смене. Это может быть инфаркт или инсульт, пожар, ДТП и любая другая чрезвычайная ситуация. К смерти нельзя привыкнуть. Это в любом случае психологическая травма для медика. Но тут уже нужно иметь силу воли и характер. Наша задача – сделать всё необходимое по всем стандартам и попытаться вернуть человека к жизни. Пусть потом трясутся руки и колотится сердце. Но пока ты на работе, голова должна оставаться холодной. От этого зависит жизнь пациента", – объясняет заведующая.

Своих медиков она называет большими профессионалами, которые уже не раз доказывали свой уровень. Увы, даже этого не всегда хватает, чтобы спасти человека.

"В этом году был случай, 14-летнему подростку в пригородном посёлке внезапно стало плохо, он перестал дышать. Пока скорая ехала, отец сам пытался его реанимировать. Так вот, мальчика прямо в автомобиле реанимировали дефибриляторам 14 раз. И довезли до больницы живым, это уникальный случай. К сожалению, там ребёнок умер через месяц, и это огромная трагедия. Но я не могу не восхититься тем уровнем знаний и желанием помочь, которое наши сотрудники проявили", – делится Овчаренко.

По её словам, будни скорой – это не только смерти, но и появление новой жизни. Принимать роды прямо в машине регулярно приходится почти каждой бригаде. Такие случаи происходят каждый месяц.

"Если человек требует надеть бахилы, помощь ему не нужна"

Вызовы бывают опасными и для самих медиков. Очень часто приходится работать с пациентами, которые находятся в алкогольном или наркотическом опьянении.

"Если сразу понятно, что там пьяная драка, то заходим только с полицией. Но не всегда это просчитывается. Пациент очнулся, не понял, кто над ним, и кулаком в лицо. Не понравилось, что врач больно сделала, – сломал руку. Я эти примеры не с потолка беру. Ушибы, ссадины, переломы и сотрясения у нас были неоднократно, и в этом году тоже. Но не помочь человеку нельзя. Этот алкоголик или наркоман – тоже чей-то сын", – рассказывает Овчаренко.

Проблем доставляют и трезвые пациенты. Самая распространенная – очень "принципиальные" и "чистоплотные" горожане, которые отказываются пускать медиков без бахил.

"Это у нас постоянно происходит. Хотя со временем у людей понимание появляется, что никаких бахил мы надевать не должны. На это есть специальное постановление. Во-первых, это лишнее время. Мы должны как можно скорее помочь больному. Вы же не ругаете пожарного, который приехал вас спасать, что он вам ламинат залил. Во-вторых, это безопасность: в бахилах очень легко поскользнуться", – поясняет врач.

По её словам, у медиков даже есть примета. Если в квартиру отказываются пускать без бахил, значит, никому за дверью помощь не нужна. А когда ситуация действительно экстренная, о чистоте никто не думает, подчёркивает заведующая.

Ещё одна головная боль врачей скорой помощи – судебные разбирательства. Некоторые пациенты, недовольные обслуживанием, пытаются наказать медиков через суд.

"Сейчас у нас идёт много судов, связанных с пандемией. Задержка была огромная, пациенты были тяжёлые. Поводы самые разные – долго ехали, неправильно оформили вызов, вели к машине под руки, а не несли на носилках. Как я себе это вижу: люди больше не медиков хотят наказать, а компенсационные выплаты получить. Разбирательства заканчиваются по-разному. Случается, что медику приходится выплачивать из своего кармана", – объясняет специалист.

А защититься можно лишь работая по всем стандартам и правильно заполняя всю документацию. Поэтому врачи пусть и не любят "писанину" после каждого вызова, никогда на неё не "забивают".

"Нужно вернуть престиж скорой"

Ирина Овчаренко, пришедшая работать на скорую ещё в прошлом веке, вспоминает: тогда это была по-настоящему престижная профессия. И сожалеет, что сейчас всё иначе.

"Кадровый дефицит у нас определённо есть: и врачебный, и фельдшерский. Наши пенсионеры потихоньку уходят – кто в поликлиники, кто в неотложку, кто на пенсию. Уже не справляются с нагрузкой. А молодые приходят не в том количестве, в котором хотелось бы. Оно и понятно: хрупкой девочке тяжело таскать 7-килограммовый чемодан, да ещё и помогать больных перемещать. И зарплата, будем честны, невысокая. Парни видят, что здесь недостаточно средств, и уезжают на Север", – рассказывает Ирина.

Не хватает и водителей. Здесь молодых сотрудников практически нет: работает в основном "старая гвардия".

"Опять же проблема в зарплате. Все, кто сейчас работают, им уже за 40. Они приходили на скорую, когда оплата была достойная. А сейчас, как правило, они имеют какую-то дополнительную работу, чтобы денег хватало. Режим сутки-трое это позволяет. Бывает, что за руль садиться некому. Тогда приходится вызванивать водителя на выходном, просить выйти в ночь", – поясняет заведующая.

Но ситуация потихоньку меняется, считает врач. По её словам, хорошим подспорьем стали ежемесячные выплаты, которые правительство РФ ввело в 2023 году. Врачам скорой стали доплачивать по 11,5 тысячи рублей, а фельдшерам – по 7 тысяч. Кроме того, в Алтайском крае увеличили и зарплаты водителям. Теперь они получают на 5 тысяч рублей в месяц больше.

Эффект уже есть, отмечает Овчаренко.

"Потихоньку престиж профессии начинает возрождаться. В этом году к нам на подстанцию уже пришло пять ординаторов. Мне наши молодые очень нравятся. Они внимательные, всем интересуются, а не пришли время отбывать. Да и не получится у нас отсидеться. Это не стационар, где рядом другие специалисты. Ты один на один с болезнью, за спиной никого нет. С собой только тонометр, кардиометр, фонендоскоп и собственные знания", – подчёркивает врач.

Ну а ветераны подстанции стараются во всём поддерживать молодёжь и не бросать их на произвол. Пока мы общались, Ирина Овчаренко дважды прервалась на звонок, чтобы проконсультировать сотрудников.

"Лучше я им подскажу, чем они совершат ошибку, получат за неё по шапке, плюнут и решат, что это не их профессия. Очень хорошо, что спрашивают. А со временем и сами приобретут опыт. За ними будущее, мы-то не вечные", – заключает заведующая.

А с врачом Евгением и фельдшером Надей мы попрощаться не успели. Кофе они налили, но так и не выпили: умчались на следующий вызов. Их впереди ещё очень много.