Австралиец с помощью ИИ создал вакцину от рака и спас свою собаку
Австралиец с помощью ChatGPT и AlphaFold разработал мРНК-вакцину против рака для своей собаки Рози, которой оставалось жить всего полгода. Опухоль уменьшилась на 75% за месяц после первой инъекции — если раньше животное с трудом передвигалось, то теперь может преодолевать препятствия.
Применив искусственный интеллект (ИИ), австралийский специалист в области машинного обучения и анализа данных Пол Конингем создал за полгода персонализированную мРНК-вакцину против рака для своей восьмилетней собаки Рози. Препарат помог сохранить питомцу жизнь, пишет газета The Australian.
В 2024 году у животного — помеси стаффордширского бультерьера и шарпея — диагностировали мастоцитому. Опухоль быстро прогрессировала и дала метастазы. Хирургическая операция и курс химиотерапии замедлили болезнь, но не смогли уменьшить размер новообразования. Врачи сообщили, что собаке осталось жить от одного до шести месяцев.
| Мастоцитома — это наиболее распространенный вид рака кожи у собак, возникающий из-за бесконтрольного деления тучных клеток. Внутри них содержатся гранулы, наполненные гистамином и гепарином, которые выбрасываются наружу при контакте с внешними раздражителями (от аллергенов и бактерий до укусов насекомых и ультрафиолета), чтобы расширить сосуды и привлечь другие иммунные клетки к месту угрозы. Это вызывает локальный отек. |
Конингем, сооснователь сиднейской консалтинговой компании Core Intelligence Technologies, обратился к ИИ-модели ChatGPT, которая составила пошаговый план работы. По рекомендации чат-бота он секвенировал опухолевую и здоровую ДНК Рози в Университете Нового Южного Уэльса (UNSW) за 3000 долл.
На основе полученных последовательностей нуклеотидов удалось смоделировать трехмерные структуры благодаря еще одному ИИ-инструменту — AlphaFold от Google DeepMind. Затем собственные алгоритмы предпринимателя сопоставили нормальные и раковые белки, определив на их поверхности неоантигены, которые лучше всего будут распознаваться иммунной системой, — именно они легли в основу вакцины.
|
Мутации генов при раке приводят к появлению аномальных белков, уникальных для каждой опухоли, — неоантигенов. Они не встречаются в здоровых тканях, что делает их идеальными мишенями для атаки. Однако иммунитет на них не реагирует из-за схожести с нормальными белками. Кроме того, опухоль активно выделяет вещества, которые усыпляют проплывающие мимо лейкоциты. Вакцина может доставить в клетки матричную РНК (мРНК), которая запустит производство мутантного белка, — так иммунная система обучится идентифицировать неоантигены в качестве целей для атаки. |
В декабре 2025 года Рози получила первую инъекцию. Спустя месяц опухоль на ее лапе, которая была размером с теннисный мяч, стала меньше на 75%. До прививки она едва передвигалась, а к концу января уже легко перепрыгивала заборы и выдерживала длительные прогулки без быстрого утомления.
Тем не менее одно из новообразований не поддалось терапии. Австралиец ведет работу над более эффективной версией препарата.
Это первая в истории персонализированная противораковая вакцина для животных, отметили ученые из UNSW. По словам главы Института РНК при австралийском вузе Пола Тордарсона, пример Конингема указывает на растущую доступность персонализированных методов лечения: человек без профильного образования достиг результата, на который крупные производители тратят огромные суммы.
Сегодня несколько препаратов с аналогичным механизмом действия изучаются и на людях. В январе Moderna и MSD (Merck&Co. — в США и Канаде) представили данные IIb фазы клинических испытаний (КИ), где разработанная ими мРНК-вакцина mRNA-4157 (интисмеран аутоген/intismeran autogene) в комбинации с «Китрудой» (пембролизумаб) снизила риск рецидива или смерти от меланомы на 49%. Уже стартовала III фаза. Параллельно BioNTech и Genentech проводят КИ двух экспериментальных мРНК-вакцин: во II/III фазе — BNT113 при солидных опухолях, во II фазе — BNT122 (аутоген цевумеран/autogene cevumeran) при раке поджелудочной железы.
Несмотря на перспективность метода, его применение в массовом масштабе для лечения онкобольных пока невозможно. Ситуацию усугубило прошлогоднее решение администрации президента США Дональда Трампа сократить финансирование исследований мРНК-препаратов почти на 500 млн долл.