«Ангелам жрать не положено»: как медики выживают на мизерные зарплаты, а пациенты расплачиваются жизнями

Медицина на грани: трагедии в роддомах, протесты и скрываемая статистика о реальных доходах врачей

Власти довели ситуацию до точки кипения, которую можно назвать «русским бунтом». Специалисты в белых халатах устали выполнять свою работу за мизерные деньги, а пациенты теряют последнюю веру в систему.

Нет врачей, дети умирают

Трагедия в Новокузнецке, где за новогодние праздники в родильном доме умерло девять младенцев, прогремела на всю страну – и почти сошла с первых полос. Параллельно вспыхнули протесты в Кольчугино, где люди вышли на улицы из‑за закрытия роддома. Оба случая – не изолированные инциденты. Это симптомы одной болезни, которая годами разрушает систему здравоохранения и подводит её к опасной грани. Эксперты подтверждают: всё упирается в хроническое недофинансирование и катастрофическую нехватку кадров.

Как показало расследование, в Новокузнецке служба родовспоможения была недоукомплектована: не хватало акушеров‑гинекологов, неонатологов, акушерок и медсестёр. Только в одном лечебном учреждении на конец декабря числилось почти 900 вакантных ставок. За этими цифрами – невероятная нагрузка на оставшихся сотрудников.

Бывший работник новокузнецкого перинатального центра Станислав Савельев уволился после двух месяцев работы. Вместо обещанных 100 тысяч рублей он получил лишь около 33. Сейчас эта больница снова ищет специалиста, обещая высокий оклад, но в требованиях указывает: «опыт не требуется». Дефицит кадров запускает цепную реакцию: от эмоционального выгорания и хамства персонала до падения качества помощи и неофициальных платежей. В такой обстановке будущие матери начинают испытывать страх.

Об этом говорит и 23‑летняя Виктория Фомина, потерявшая ребёнка в том же роддоме. Её недоношенный малыш после экстренной операции прожил двое суток, начал дышать сам, его сняли с аппарата ИВЛ и решили перевезти в другую больницу. По дороге ребёнок умер. После нескольких экспертиз тело выдали матери без официального заключения о причине смерти.

Эта история обнажает циничную практику: «перемещение» тяжелобольных, почти обречённых новорождённых между больницами. Если случаи распределяются по разным учреждениям, статистика выглядит лучше, а общественный резонанс – тише. Так работает система, которая больше думает о цифрах, чем о человеческих жизнях.

Остались без роддома и будущего

Женщины боятся не только из‑за качества помощи, но и потому, что у них отнимают возможность рожать в своём городе. Кольчугино – наглядный пример. Город с 38 тысячами жителей лишают родильного отделения, в котором появились на свет все местные жители последние полвека. Даже в годы, когда здесь рождалось до 700 малышей в год и не хватало рук, коллектив выживал – благодаря самоотверженности и нищенским зарплатам.

25‑летняя акушерка Светлана Евдокимова работает в кольчугинском роддоме пять лет. Начинала санитаркой за 22 тысячи рублей, а после получения диплома акушерки стала получать… 18 тысяч. Чтобы выжить, брала полторы ставки, дежурила сутки через двое, а иногда и через сутки, параллельно подрабатывая в консультации. Смены растягивались на 30 часов, дома она почти не бывала, а доход всё равно был на грани прожиточного минимума. Её коллега могла работать по 48 часов непрерывно, но никогда не получала на руки больше 35 тысяч рублей.

Обсуждая низкие зарплаты в соцсетях, одна из медсестер написала, что в их госклинике ставка медсестры составляет 14 600 рублей.

«Ангелам жрать не положено!» - грустно констатировала одна из подписчиц соцсети.

Несмотря на введение федеральных выплат для медиков в малых городах (50 тысяч врачам, 30 – среднему персоналу), которые последние два года немного спасали ситуацию, роддом в Кольчугино закрывают. Коллектив из 40 человек отправляют под сокращение. Большинству, включая врачей и акушерок, предложили работу уборщиками. Светлана, взявшая медицинскую ипотеку и планировавшая рожать в своём же роддоме, теперь стоит перед выбором: как выплачивать кредит и где становиться матерью.

Это и есть оскал «оптимизации», когда во главу угла ставятся не интересы пациента, а сухая экономика. Парадокс в том, что роддом закрывают именно тогда, когда он полностью укомплектован, а показатели младенческой смертности – минимальны.

Статистика есть, достойной зарплаты - нет

За фасадом официальной статистики, которая говорит о росте средних зарплат в здравоохранении, скрывается иная реальность. Как отмечают эксперты, с середины 2024 года детальные данные по регионам и категориям медиков перестали публиковать. Вероятно, потому что реальные доходы врачей и, особенно, среднего персонала не только не растут, но и падают, особенно с учётом инфляции.

Сопредседатель профсоюза медработников «Действие» Андрей Коновал подтверждает: ситуация с оплатой труда среднего и младшего персонала ужасная. Люди, спасающие жизни, зачастую живут на грани бедности, существуя за счёт огромных переработок. При этом вместо реального повышения доходов происходит манипуляция цифрами: оклады формально повышают, но урезают компенсационные и стимулирующие выплаты. В итоге медики вынуждены массово подавать в суд, чтобы отстоять свои права, как это произошло в Амурской области, где около 500 человек оспаривает незаконное снижение оплаты.

"Получается, пропагандировавшийся с 2013 года Минздравом "эффективный контракт" "сожрал" сам себя. В последние годы зарплаты большинства медработников не растут, а с учётом инфляции даже снижаются. И я подозреваю, что в некоторых регионах они сейчас падают даже в абсолютном выражении", - цитирует "Царьград" слова Андрея Коновалова.

Система, озабоченная показателями, а не судьбами, доводит до отчаяния и врачей, и пациентов. Врачи выгорают и уходят, пациенты теряют веру, а статистика, которую тщательно скрывают, говорит сама за себя: медицина близка к критической черте.